Английская «Королева» на русском ракетном полигоне


Время: много лет назад

Место: полигон войск ПВО, Капустин Яр, Астраханская область

Голая степь. Лето, жара...

Мы в карауле по охране военной техники. Три моих товарища и сержант отдыхают в караульном помещении. Люди на службе быстро засыпают с в любую возможную минуту. На многие километры вокруг больше ни одной живой души, кроме сусликов...

Перед заступлением в наряд мы разжились в столовой некоторым количеством картошки и лука. Не весть какое лакомство... Но так могут думать люди, не служившие в Советской Армии.

Солдаты, как и заключённые в тюрьме - люди подневольные. Кроме постоянного недосыпания, многие впадают в состояние постоянного недоедания. Возможно, это просто последствия лишения человека его привычного спутника жизни - холодильника. Без его белого, медицинского вида охватывает неосознанный страх вовремя не получить корм.

Логика армейской и нормальной, «невоенной» жизни, не совпадают. В армии сознание переходит в состояние ожидания постоянных трудностей и подвохов: боевой тревоги, политзанятий, кросса с карабином и противогазом, строевых упражнений, утреннего осмотра и прочих всевозможных мелких и крупных неприятностей.

Еженедельные политзанятия, на которых вроде можно было расслабиться, таили в себе опасность из-за особой монотонности и занудства. Как не старались офицеры напугать солдат злобными замыслами империалистов, не перестающих вынашивать планы завоевания нашей страны и всего мира, неумолимо наплывала сонливость и глаза постепенно закрывались. Выдержать такие пытки «сном» бывало труднее, чем строевые занятия.

Иногда, в свободное время, задумавшись над письмом, или зачитавшись ненадолго книгой, забываешь о белом воротничке, как о постоянно ноющем зубе. При такой жаре он быстро покрывается пылью, которая прилипает к потной шее. Ложишься спать, а рано утром, за пять минут до подъёма, вспоминаешь, что он уже не белый.

Придуман он не для демонстрации опрятного вида советского военнослужащего, а для того, как нам постоянно напоминали командиры, «чтобы служба мёдом не казалась». По начальственной логике, чем трудней н нечеловечней будет служба, тем более будет готов солдат показать чудеса героизма и отваги в трудную минуту. Такая традиция передаётся от одного поколения солдат и сержантов к другому почти без изменений. «Нам было трудно, почему вам должно быть легчи ?» говорят «старослужащие». Эта жлобская, «зековская» позиция очень живуча среди недалёких личностей, соприкоснувшимися в армии с коллективом себе подобных бесправных людей.

Некоторые «умники» рационализировали проблему белого подворотничка и заменяли тряпочную подкладку на пластмассовую, которая хоть и натирает эту самую шею, но всегда белая, как только что постиранная и поглаженная. Это самодеятельность с удовольствием пресекалась командирами, потому что смысл каждодневной замены белой тряпочки не в опрятном виде солдата, а в постоянном труде по его поддержанию.

Во многих солдатских действиях, не охваченных уставами или правилами, виделась командирам насмешка или даже издевательство над нашим советским строем и политикой партии. Например, заводит солдат на последнем году службы маленький карманный календарь, чтобы отмечать в нём дни, оставшиеся до дембеля. А как отмечать, если календарь из пластика ? Ручкой на нём не напишешь. Берёшь иголку, которая всегда должна быть с тобой, и прокалываешь ею прошедший день. Но - нельзя ! Запрещено !

Что здесь может быть опасного для боеготовности нашей армии ? По логике командира может: а вдруг солдат, прокалывая иголкой прожитый день, как бы вычёркивает его из жизни ? Вдруг он тайно подразумевает, что день прожит зря ! А так недалеко и до измене самой Родине. Найдут такой исколотый календарь, твоё наказание будет зависеть от настроения командира: наряд или «губа».

Поэтому старались командиры все возможные действия зарегулировать. Над каждым прибором повесить табличку, кто за него отвечает и срок проверки. Доходило до анекдотических случаев. В один из дней, после вечерней поверки разбежались мы все по своим кроватям. А свет в казарме горит. Дежурный офицер, помню подполковник, «дубовый» такой (были и нормальные, более «человеческие») спрашивает старшину: «кто ответственный за выключатель ? почему он свет не гасит ?». «Нет ответственного, товарищ подполковник» отвечает старшина. «Непорядок !» рычит офицер, «завтра сделаю внушение командиру батареи !» Мы лежим и смехом давимся, а у нашего командира завтра будут неприятности.

Однажды у моего комсомольского значка, который обязан носить каждый член этой организации, откололась небольшой кусочек эмалевой краски от красного знамени. Тогда я, подумав, взял и соскоблил её остатки совсем. Получился оригинальный, прямо-таки золотой значок с профилем Ленина. Командир это заметил (вот зрение !) и спрашивает «почему знамя не красное ?» Отвечаю ему: «краска не вечная, товарищ капитан, вот и стёрлась от тяжестей военной службы». Он мне приказывает: «вот что, умник, чтобы до завтра всё опять было на месте !». Взял я шариковую ручку и раскрасил наш флаг заново. Командир конечно понимает, что я не против красного флага выражаю протест. Но ему надо заранее предупредить малейшее проявление всяческого отступления от всеобщей одинаковости. Если вышестоящий начальник заметит, то влетит в первую очередь ему. Возьмут и задержат присвоение очередного звание из-за такой ерунды, как неуставной вид его подчинённого.

В нашем подразделении служило много толковых ребят. Которых не только от трактора в колхозе оторвали, но которые успели где-то поучиться.

Один знакомый был из Москвы, окончил Бауманское училище. Такие, с высшем образованием, служили один год, вместо наших двух, и отличались умом и сообразительностью, по сравнению с недалёкими парнями из многочисленных посёлков городского типа нашей необъятной Родины. С ними было легко и весело общаться. Даже наш командир, капитан Столяров, поглядывал на них с некоторым уважением и не пытался привить им «солдафонов» инстинкты.

Некоторые умельцы придумали запускать ракету из пустого огнетушителя, начинив её остатками твёрдого, несгоревшего ракетного топлива. Когда настоящая ракеты ПВО С-125 стартует, на начальных секундах полёта из первой ступени, как фейерверк, вылетают горящие части топлива. Такие куски, похожие на пластмассу, валялись в немалом количестве за забором нашей ракетной точки. Набив этим горючим материалом пустой железный бочонок, мы устанавливали его в нужно направлении и поджигали внутренности через небольшое отверстие снизу. Конечно, принимали меры безопасности и быстро разбегались на разумное расстояние.

Долгое время запуски проходили успешно. «Ракета» с громким шипением улетала на пару сотен метров. Но один раз мы перестарались, и... рвануло. Осколки бывшего огнетушителя пробили стены деревянного туалета и повредили балку. Строение частично завалилось и стало напоминать декорацию фильмов о войне. Пришлось составу караула, вместо желанного сна, всё ночь вместе с сержантом ремонтировать строение. В противном случае, офицеры, которые приезжали утром на работу, были бы мягко говоря, сильно удивлены такими метаморфозами. «Ракетчиков» могли ждать очень неприятные вопросы с последующими выводами. Трудно представить, какие последствия могли бы быть, полети наша болванка в сторону настоящих ракет !

По окончании запусков наступало время выходить мне на двух часовое дежурство. Я брал карабин и шёл сменять напарника. По закону, все эти действия надо проводить в присутствии начальника караула — сержанта, с обязательным уставными фразами: «Пост сдал ! Пост принял !» и т. д. Но мы экономили на этих бюрократических формальностях, и зарядив оружие, просто шли менять своего товарища.

Стоять или бродить ночью среди пустой площадки скучно. Иногда мы заходили в караульный домик погреться и поболтать с друзьями. Ночью это было сделать проще, потому что свет от фар машины проверяющего был виден издалека. Приезжал он каждую ночь, бывало и не по одному разу. Самое главное было оказаться на посту в это время, а если он проверял часового, то не забыть прокричать нужные слова: «Стой, кто идёт !» и прочие заклинания. Мне было смешное, когда рядовой солдатик командует сержанту и офицеру «начальник караула — ко мне, остальные на месте !» и все выполняют команду. Караульный устав выработан годами и имеет большой смысл, например в том, что постового имеет право сменить только начальник караула. Наверное, будь это во время войны, мы вряд ли относились бы так легкомысленно к службе.

Когда картошка с луком была пожарена и съедена, мы прятали секретную сковородку, сделанной из остатка корпуса ракеты ПВО, в надёжном месте для следующей смены караула. Наступала культурная программа. Кто-то садился оформлять свой дембельский альбом, кто-то читать книгу.

У меня были другие планы. Не зря меня и других солдат, тех, кто участвовал в различных армейских музыкальных ансамблях, называли «артистами».

Я привёз из отпуска пару магнитофонных кассет с новыми записями двух самых модных групп того времени: Queen «Sheer Heart Attack» и Led Zeppelin «Houses Of The Holy». Очень хотелось прослушать много раз зарубежных кудесников гитары и вокала, но в советской армии музыка, тем более на английском языке, конечно была под запретом. Пришлось искать выход.

На нашей ракетной точке стояла различная аппаратура, в том числе имелся магнитофон «Днепр», для записи параметров пусков ракет, большой и тяжёлый. Я договорился со своим товарищем, который работал в небольшом секретном домике. В конце рабочего дня, перед уходом офицеров, он закрывал окно и форточку, но шпингалет на ней не защёлкивал. Удивительно, но в то время отсутствовала не то что система обнаружения движения, а даже простенькой сигнализации на окнах не было.

Ночью, как диверсант, я ставил в уголок свой карабин и лез в форточку. Брал этот тяжеленный «Днепр» и лез с ним назад. Метров сто тащил в нашу сторожку, где после смены вместо сна наслаждался песнями Queen и роковыми балладами Планта. Перед рассветом надо было проделывать обратную операция и нести аппарат на место. Если бы меня застукали за этими действиями, запросто могли бы обвинить в шпионаже. Риск был высок, но страсть к музыке была сильнее.

Таким образом, не отрываясь от несения службы, я наслаждался творчеством великих музыкантов золотого времени расцвета рок-музыки. Думаю, что эти два альбома были и остаются одной из вершин творчества Queen и Led Zeppelin. А тайное прослушивание в полу-военной обстановке на секретном полигоне, среди начинённых взрывчаткой ракет и локаторных станций, навсегда добавили незабываемое очарование этим шедеврам творчества на все последующие годы.